В 1986 году Stinger резко осложнил воздушную обстановку над Афганистаном для советских вертолётов. В 2022-м его выкатывают пачками на украинском фронте — и обнаруживают, что ракета по полмиллиона долларов плохо подходит для перехвата иранских беспилотников по несколько тысяч за штуку. Между этими двумя кадрами — сорок пять лет, в которые поменялось всё: что летает в небе, что вообще теперь считают целью, по какой цене её разумно сбивать. Заменить Stinger — значит заново ответить на вопрос, что вообще такое носимый ЗРК в 2020-х. Апгрейдом старой ракеты тут не отделаться.
От Redeye к Stinger: ПЗРК образца холодной войны
17 июля 1975 года на американском полигоне с плеча оператора впервые ушла ракета новой системы — против дистанционно управляемого беспилотного варианта учебного T-33, который шёл с активной постановкой радиопомех. Попадание подтвердило главное: ракета удерживает точечный источник тепла на манёвре и в условиях помех. Так начиналась история FIM-92 Stinger.
Предшественником был FIM-43 Redeye — носимый ЗРК, принятый на вооружение в 1968 году. У него было одно фундаментальное ограничение: инфракрасная головка самонаведения уверенно работала только в догон, по уже удаляющейся цели. На встречных курсах Redeye был бесполезен.
Stinger, разрабатывавшийся в General Dynamics с 1972 года и принятый на вооружение в 1981-м, эту проблему снял. Всеракурсная ИК-ГСН позволяла стрелять и в лоб, и в борт — что для пехотинца, оказавшегося под штурмовым заходом вертолёта, меняло расклад. Боевое применение началось в Афганистане осенью 1986 года, и за последующие годы советская авиация заметно изменила тактику, уходя от низких высот, где Stinger был наиболее эффективен.
С 1981 года у носимой ПВО армии США появился системный потолок — под которым она и оставалась четыре с половиной десятилетия.
Stinger перестал помещаться в современный бой
Архитектура Stinger — это инженерия конца 1970-х. Пассивная ИК-ГСН ищет тепловой контраст между двигателем и небом. По реактивному самолёту или вертолёту с турбовалом работает уверенно. По цели с низкой ИК-сигнатурой — уже хуже. А малый беспилотник с электромотором на фоне нагретой земли она просто теряет: всё равно что искать комнатную свечу рядом с разогретой плитой.
Добавим логистику. Перед пуском Stinger требует подключения охлаждающего устройства батареи — Battery Coolant Unit, BCU. По сути это одноразовый аэрозольный баллон со сжиженным аргоном, который захолаживает детектор ГСН перед стрельбой. Без него ракета — мёртвый груз. BCU у каждой ракеты свой, срок хранения ограничен, в полевых условиях это отдельная головная боль. Время от обнаружения цели до пуска — десятки секунд, что при появлении дрона из-за рельефа уже многовато. Скорость самой ракеты — около 2,2 Маха, дальность — порядка 4,8 километра. По меркам 1981 года параметры отличные; по меркам 2020-х — рамки, в которые уже не помещается значительная часть актуальных целей.
И главное — экономика. По контракту 2022 года на пополнение запасов, переданных Украине, одна ракета Stinger обходилась армии примерно в полмиллиона долларов. Применение такого боеприпаса против беспилотника стоимостью в единицы тысяч долларов экономически бессмысленно — даже при стопроцентном попадании.
К этому добавилась производственная история. К 2022 году обнаружилось, что Stinger последние годы фактически не производили — армия жила на накопленных запасах. Когда понадобилось восстанавливать выпуск, выяснилось, что поставщик ключевого узла ГСН — Dual Detector Assembly — давно свернул его производство, и компонент пришлось переконструировать заново. Формально программа жила, по факту — нет: в металле её уже несколько лет никто не делал.
Задача замены носимых ЗРК поколения 1970–80-х стоит не только перед США. В Европе британско-французская связка развивает Martlet на базе Thales LMM, поляки довели до серии Piorun — преемник линии Grom и дальнего родственника советской «Иглы». В Азии корейцы выпускают Chiron собственной разработки, Китай давно перешёл на серии QW и FN. Везде один и тот же запрос: ракета, которая закрывает и пилотируемые цели, и массовые БЛА, и при этом не разоряет подразделение.
К 2023 году в Пентагоне со всем этим определились окончательно: модернизацией старой ракеты задачу уже не закрыть, ставку придётся делать на новую конструкцию.
NGSRI: два инженерных ответа на одну задачу
В сентябре 2023 года армия США запустила программу Next-Generation Short-Range Interceptor — конкурс на замену Stinger. На этап прототипирования выделено 312 миллионов долларов, отобрано два подрядчика, срок цикла — пять лет до низкосерийного производства. Ключевое требование: новая ракета должна без переделок становиться в существующие пусковые — четырёхзарядную Stinger Vehicle Universal Launcher, машинную Vehicle Mounted Launcher и двухзарядную Air-to-Air Launcher.
Дальше про Lockheed Martin подробнее, про Raytheon — короче: публичных деталей по второй пока меньше, вот и всё.
Lockheed Martin предложила ракету QuadStar, построенную на технологии прямого попадания (hit-to-kill) — без классической осколочно-фугасной БЧ, поражение цели за счёт кинетической энергии прямого удара. Новая командная установка пуска (Command Launch Assembly) лишилась баллона BCU — оператору больше не нужно охлаждать детектор перед пуском. Многодиапазонная ГСН, по данным компании, обрабатывает сигнал прямо на борту ракеты, в том числе через алгоритмы машинного обучения — для отделения малых БЛА от помех и фонового шума. Архитектура — модульная и открытая, MOSA (этот акроним сейчас стоит почти в каждом релизе Пентагона; что за ним конкретно в случае QuadStar — компания пока не раскрывает).
Точных ТТХ — массы, длины, скорости, дальности — Lockheed Martin не публикует. Из качественных формулировок компании: дальность положительной идентификации цели увеличена в два-три раза против Stinger, дальность перехвата — более чем вдвое. Стоимость за единицу не раскрыта; по данным компании, цена «существенно ниже целевой» — без цифр.
Raytheon совместно с Northrop Grumman пошла другим путём. Ставка — на твёрдотопливный двигатель новой схемы Highly Loaded Grain с более плотной упаковкой шашки, что даёт больше энергии при той же компоновке. По данным компании, скорость — до 2,5 Маха, дальность — около 8 километров. На фоне 2,2 Маха и 4,8 километра у Stinger прирост заметный, но не радикальный; основная разница — в дальности и в начинке, скоростной режим тут вторичен. Боевая часть — с неконтактным взрывателем и цифровым датчиком удара. Это означает, что поражение возможно и без прямого попадания — важное преимущество против hit-to-kill, особенно при работе по малоразмерным БЛА. По словам Бренды Ортис, вице-президента Raytheon по наземной ПВО ближней и средней дальности, дизайн отрабатывался при прямом участии действующих расчётов.
Если свести по основным параметрам — асимметрия информации видна сразу. По Stinger: скорость 2,2 Маха, дальность 4,8 км, осколочно-фугасная БЧ, пассивная ИК-ГСН с охлаждением, цена около 500 тысяч долларов за ракету в ценах 2022 года. По QuadStar: скорость и дальность не раскрыты, БЧ отсутствует (hit-to-kill), многодиапазонная ГСН без охлаждения, цена «существенно ниже целевой» без цифр. По ракете Raytheon: скорость до 2,5 Маха, дальность около 8 км, БЧ с неконтактным взрывателем, тип ГСН по открытым данным не раскрыт, цена не объявлена.
Положение Raytheon в этом конкурсе — отдельный сюжет. После цепочки поглощений 1990-х компания унаследовала производство Stinger от General Dynamics и десятилетиями была его основным изготовителем. Сейчас Raytheon фактически конкурирует с собственным продуктом, который пытается заместить. Бизнес-логика прозрачная: либо контракт на следующие сорок лет уходит к тебе, либо к Lockheed.
Все эти цифры — слова производителей. Независимых испытаний с публичной отчётностью пока нет, и это нужно держать в голове, читая любой пресс-релиз.
11 мая 2026: что именно показали на Уайт-Сэндс
На прошлой неделе, 11 мая 2026 года, Lockheed Martin отчиталась об успешном проведении на полигоне Уайт-Сэндс испытания SCFT — Seeker Characterization Flight Test. Ракета QuadStar ушла с командной установки пуска, отработала по тактическому профилю, ГСН захватила цель, обработала сигнал на борту и удержала сопровождение.
При этом стоит развести два параметра, которые в пресс-релизах часто слипаются. SCFT — это не испытание боевой эффективности и не демонстрация дальности перехвата. Это характеризация головки самонаведения: проверка того, что ГСН видит цель там, где должна, и обрабатывает её так, как было заявлено в проекте. Дальность обнаружения и дальность поражения — разные параметры, и в этом тесте проверялся первый. По данным Lockheed Martin, испытание стало «вехой снижения рисков» программы — формулировка точная: пройденная точка, после которой можно идти к следующему этапу, но не доказательство финального результата.
Тест прошёл через четыре месяца после первого пуска QuadStar в январе 2026 года. Темп для системы такого уровня сложности высокий — двадцать шесть месяцев от подписания контракта до первого полёта и ещё четыре до подтверждения работы ГСН. Параллельно конкурент держит свой график: в феврале 2026 года Raytheon провела баллистическое испытание ракеты под Тусоном, штат Аризона.
К программе примыкает Корпус морской пехоты США. У морпехов Stinger десятилетиями стоял на тех же ролях, что и в армии, — прикрытие десантных групп, передовых баз, корабельных формирований. Собственная программа замены с финансового года 2027 означает, что общий контрактный объём NGSRI может оказаться существенно выше армейских планов, а у победителя конкурса — заказчики на двух флангах сразу.
Впереди — испытания против реальных целей в разных условиях, включая ночные пуски и пуски при активном электронном противодействии. Решение по победителю конкурса ожидается к 2027 году, начало низкосерийного производства — к 2028-му.
Через несколько лет на плече американского оператора окажется новая труба — с эмблемой Lockheed или Raytheon, не так важно. Важнее, что эту трубу проектируют уже не под вертолёт и не под штурмовик, а под дрон. Для рядового расчёта главное изменение случится в полевой рутине: ракета готова к пуску сразу, без возни с баллоном охлаждения, и видит цель там, где старая её не различала. Под дрон сейчас перекраивают носимую ПВО везде — от польских и корейских серийных линий до китайских.
Анатолий Блинов
