Устав  предписывает простую картину: мотострелковый взвод — это три отделения  по девять человек, три боевые машины, около тридцати бойцов. В обороне  он держит участок до 400 метров по фронту. На позициях под Авдеевкой,  Часовым Яром, в посадках Сумского направления стоит другое. Там работает  набор разрозненных групп, командир сидит у мониторов в нескольких  сотнях метров от траншеи, а машины отведены в тыл на километры. Между  тем, что в уставе, и тем, что в окопе, разрыв уже не спрятать.
   
Тридцать человек, три «коробочки»

Классическая  схема логична и отработана десятилетиями. Взвод выходит из колонны  в боевой порядок: управление впереди, три мотострелковых отделения  расходятся на свои направления, каждое на своей машине. Командир  отделения — он же командир машины, его рабочее место в боевом отделении  БМП или за пулемётом БТР.

Разница между этими машинами в тексте важна. БМП — боевая машина пехоты, гусеничная, с пушкой и противотанковой ракетой,  способная вести бой сама. БТР — бронетранспортёр, колёсный, вооружён  легче, его задача прежде всего довезти пехоту и поддержать огнём  пулемёта. Но логика применения у обоих одна: пехота воюет «от брони»,  машина рядом, она и транспорт, и огневая платформа, и укрытие.

В отделении  девять человек, во взводе с управлением — около тридцати. Схема  рассчитана на манёвренный бой: подъехать, спешиться, отработать, при  необходимости отойти на броне. ОШС — организационно-штатная структура,  штатный скелет подразделения — закрепляла именно эту единицу: три  одинаковых отделения, собранных вокруг трёх машин.

Пока поле боя позволяло технике подходить к переднему краю, а пехоте — собираться у машины, схема работала. Потом перестала.

Поле стало прозрачным

Над передним краем теперь постоянно висят разведывательные дроны. Любое движение группы людей или техники фиксируется и уходит на пункт управления в считаные минуты. Дальше работает артиллерия  или FPV — дрон с видом «от первого лица», которым оператор по видео  наводит на цель боевую часть. Прозрачность поля симметрична: обе стороны  одинаково видны сверху и одинаково перестраиваются под этим  наблюдением. Перестраиваются обе, но дальше речь пойдёт именно  о российской мотострелковой пехоте: как под этим наблюдением меняется  её взвод.

Машина у окопа и собравшаяся возле неё пехота — это  ровно то заметное скопление, по которому теперь выгоднее всего работать.  Отсюда вся цепочка изменений: подход машины к окопам и сосредоточение  отделения у борта стали запретными, а ведь именно на этом держалась  прежняя схема. Технику начали отводить в тыл на два-пять километров.  Долететь дотуда ударный FPV всё ещё может, но эта зона уже не под  постоянным наблюдением и сплошным огнём: сам отвод на такую дистанцию  выводит машину из-под непрерывного прицела. Пехота на переднем крае  осталась без своей «коробочки» рядом.

Дальше дробление пошло  само. Отделение из девяти человек у одной машины распалось на «тройки»  и «четвёрки». Передвигаются они теперь не цепью и не на броне,  а поодиночке, с дистанцией двадцать-тридцать метров между бойцами.  Логика дистанции простая: один сброс с дрона или одна граната не должны  накрыть сразу двоих. То, что устав описывал как единое отделение,  на местности превратилось в несколько рассредоточенных групп, связанных  по радио и через видео с дрона.

От прежнего взвода остались штатная численность и название. Внутри он собран иначе.

Полдюжины групп вместо трёх отделений

Командир  взвода ставит задачу не трём командирам отделений, а нескольким  функциональным группам. Каждая делает своё, и взаимозаменяемости между  ними почти нет, в отличие от трёх одинаковых отделений прежней схемы.

[*]Управление  и связь: командир, его заместитель, связист. Рации — войсковые «Азарт»  и коммерческие аналоги, устойчивая связь стала таким же оружием, как пулемёт.
[*]Расчёт БПЛА: один-два оператора с разведывательными и ударными дронами. Они и разведка взвода, и заметная часть его огня.
[*]Огневая  группа: пулемёт ПКМ или «Печенег», снайпер с СВД на средние дистанции,  расчёты АГС для подавления, СПГ — по точечным целям.
[*]Штурмовые и линейные группы: те самые «тройки-четвёрки», которые занимают и удерживают позиции.
[*]Эвакуационно-логистическая группа: вынос раненых, подвоз боекомплекта, воды, заряженных батарей для дронов и средств связи.
[*]Бронегруппа: экипажи машин в тылу, работающие по вызову, — подвезти, забрать, поддержать огнём с дистанции.

Три  одинаковых отделения превратились в разношёрстный набор специалистов.  У этой специализации есть цена: перекос штата. По свидетельствам  командиров с того же Часова Яра, реальный состав на позициях перенасыщен  обеспечивающими и техническими ролями при дефиците пехоты как таковой:  чем больше людей уходит в технические и обеспечивающие роли, тем меньше  остаётся тех, кто заходит в траншею и зачищает её. Расчёты БПЛА  во многих случаях собирались инициативно, из людей с гражданским опытом  пилотирования, а не по утверждённой штатной категории. Структура  перестроилась снизу, исходя из потребностей конкретных позиций,  а штатные документы эту перестройку догоняют с опозданием. На бумаге всё  ещё три отделения по образцу тридцатилетней давности. На местности —  около полудюжины разнородных групп и огневых позиций, связанных огнём  и наблюдением. Смена сборки потянула за собой и смену роли того, кто  этой сборкой управляет.

Управление вместо цепи

Командир  взвода больше не идёт впереди в полный рост, увлекая бойцов личным  примером. Его место — командно-наблюдательный пункт с мониторами:  картинка с дронов, данные от групп. Штурмовую «тройку» он ведёт  по траншее голосом в эфире, глядя на эту траншею сверху глазами  оператора БПЛА. Над позицией работает окопная РЭБ —  подавители «Капюшон» и «Волнорез» глушат каналы чужих дронов, детекторы  вроде «Булата» предупреждают о подлёте. Стрелковый бой накоротке стал  крайним случаем, а не основным содержанием работы взвода.

Механика  эта не нова. При прорыве укреплённых полос в позиционных боях XX века,  в том числе на многих участках Великой Отечественной, пехота тоже  дробилась на малые штурмовые группы со своими специализациями:  гранатомётчики, пулемётчики, сапёры, огнемётчики. Насыщение поля огнём  уже однажды отодвинуло низового командира от роли «знаменосца в цепи»  к роли организатора, распределяющего задачи между разнородными группами.

Граница  аналогии тоже видна. Тогда не было непрерывного воздушного наблюдения  и связи в реальном времени: командир штурмовой группы 1944 года видел  поле глазами и управлял голосом на дистанции крика. Сегодняшний командир  видит траншею сверху и говорит с бойцом, которого физически  не наблюдает. Изменился сам предмет управления — не строй,  а распределённая сеть групп и информационных потоков.

Мотострелковый  взвод не реформировали приказом сверху. Он пересобрался сам, под  давлением прозрачного поля боя, опередив штатные документы. На бумаге  осталась единица манёвренной войны: три отделения у трёх машин. В окопе  работает другая: те же примерно тридцать человек, но собранные иначе,  связка оператора, малых групп и РЭБ-прикрытия, которой командир теперь  управляет. В цепь её не поведёшь.                  
 
Александр Маркс